Она еще раз смерила меня взглядом. Мне с детства не раз говорили, что у меня удивительно честные глаза, и теперь весь мой облик дышал неподдельной тревогой и обеспокоенностью за друга, и Таиса, повернув ключ в замке, сказала:

— Собирался, но, боюсь, это теперь уже неважно — вчера вечером его нашли мертвым.

— Как?! — мои честные глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит, а челюсть так и останется лежать на груди. — Кто нашел?

— Почтальон. Принес телеграмму о том, что отец его болен, увидел приоткрытую дверь, заглянул и пошел звонить в милицию.

— Надо же! — вырвалось у меня. — А вы откуда все это знаете?

— Только что из прокуратуры вернулась, они меня там тоже про Степу расспрашивали.

— С ума сойти… Можно я присяду?

Таиса провела меня в светлую чистенькую кухоньку, тоже заставленную цветами.

— Давай-ка я тебе чаю налью сладкого, а то на тебе прямо лица нет.

— Спасибо. Как же все это произошло?

— Его застрелили позавчера. Три раза стреляли.

— И только вчера нашли? Никто выстрелов не слышал, что ли?

— Не слышал. Наверное, пистолет был с глушителем.

Она сняла с огня закипевший чайник, стала разливать заварку.

— Не удивляйся, чай с травами, но вкусный. Тем более полезный, ты ведь наверняка, как все молодые девки сейчас, травишь себя диетами…

— Это ужасно. А это точно Степа?

Она невесело усмехнулась моим попыткам уйти от неприятной истины.

— Точно. Мне показывали фотографию. Бедный парень…

— А что же от вас в прокуратуре хотели?

— Спрашивали, что я знаю про Степу, да только что я могла им рассказать? Квартиру он у меня в общей сложности два года снимал, сначала исправно платил, а потом такие перерывы были, я уж думала с ним расстаться. Но мне его стало жалко, парень-то приезжий, ни родственников у него, никого здесь не было. Тяжело ему, наверное, приходилось.